Skip to content

К слову об одиночестве и боли, поражении и благословении…

К слову об одиночестве и боли, поражении и благословении… published on No Comments on К слову об одиночестве и боли, поражении и благословении…

#ЭкзистенциальныеЩепки. #ГоворитУсталость. К слову об одиночестве и боли, поражении и благословении… «И остался Иаков один. И боролся Некто с ним… и коснулся бедра его…» (Быт. 32:24-25). Иаков, убежавший из дому на двадцать лет, возвращается. Через двадцать лет после обстоятельств, которыми не очень-то можно гордиться (и о которых, хотелось бы, чтобы знало как можно меньше людей), он возвращается в землю своего обитания, к отцу, к брату, в Обетованную Землю… 

Первый период жизни Иакова закончился бегством от брата и отца из Обетованной Земли к своему дяде Лавану в Харран. Второй период жизни Иакова завершился тоже своего рода бегством от дяди Лавана с женами, детьми, имуществом. Третий период закончился снова уходом из Земли Обетованной в Египет, а четвертый – уже возвращением из Египта в Ханаан: усопшее тело на колеснице, которое привезли для погребения…Встреча-состязание с Некто у потока Иавок состоялась у Иакова как раз на переходном рубеже между вторым и третьим периодом. Жизнь Иакова – это жизнь одиночества и боли, жизнь падений и подъемов, жизнь поражений и благословений…

Поток Иавок. Ночной мрак. Одиночество. Страх перед встречей с могущественным братом. Пути обратно в Харран к Лавану нет. Но и путь вперед кажется мрачным, как сегодняшняя ночь. И вот Некто бросает вызов Иакову и борется с ним. Кажется, Иаков вот-вот одолеет Его, несмотря на то, что он – человек, а Некто – Всемогущий. Но достаточно было всего лишь одного легкого прикосновения, чтобы указать Иакову на его место перед лицом Всемогущего: насколько бессилен и уязвим человек, при кажущейся силе, и насколько силен и неуязвим Некто, при кажущемся бессилии.

Борьба Бога с Иаковом у потока Иавок, по дороге домой, из Харрана в Ханаан, знаменовала собой начало нового (третьего) периода в жизни Иакова. Некто указал ему, что все эти годы он не столько противостоял своему брату (у которого отнял первородство) и отцу (которого обманул, чтобы получить благословение первородного), сколько боролся с Богом. С благословением отца вопрос решен – его аннулировать невозможно. С братом, кажется, также вопрос решен: Иаков отправил ему подарки, и разделил свою семью и имущество на разные части, так, на всякий случай, если что-то пойдет не так… и решил называть себя «рабом», а брата – «господином».

Но еще не решился вопрос скрытого противостояния Иакова Богу. Не решался на протяжении целых 20-ти лет, потому что продолжалась скрытая борьба с Богом, не состоялась та самая кульминация, когда необходимо было решить вопросы прошлого и настоящего один раз и навсегда: «Господи, не отпущу Тебя, пока не благословишь меня. Без Твоего благословения я не хочу возвращаться домой, в Обетованную Землю! Твое благословение для меня теперь важнее, чем мой страх перед братом и отцом! Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня!…»

Состязание у потока Иавок – это столкновение Иакова с Богом, когда Бог открыто принял его скрытый вызов. Состязание у потока – это подведение итогов второго периода жизни, в Харране, где Иаков состоялся как муж, отец, бизнесмен, патриарх, принимающий эстафету веры Авраама и Исаака, эстафету Народа Божьего. Да, борьба с Богом для Иакова закончилась, с одной стороны, поражением (поврежденное бедро) и смирением, а с другой стороны, благословением. Как и Иов: поражен, смирен и… благословлен… Наступил рассвет и Иаков навсегда пересек поток, возвращаясь в родную, обетованную землю, чтобы жить на ней только в страхе перед Некто, а не перед братом и отцом. Из Харрана вышел еще Иаков, но в Ханаан вошел уже Израиль: поражен, смирен и… благословлен…

Пройдет немного времени, и единственная дочь Иакова Дина будет обесчещена сыном царя Еммора, а Левий и Симеон вырежут целый населенный пункт – сихемлян, в качестве мести. Первенец Рувим переспит с наложницей Иакова – Валлой, за что лишится первородства. А его сын Иуда предложит своим братьям продать Иосифа в рабство в Египет, а потом переспит со своей же снохой Фамарью… Но всего этого Иаков еще не ведал у потока Иавок…

Пройдет чуть больше десяти лет, и его любимый сын Иосиф на много лет будет потерян для Израиля. А потом снова будет обретен, и пригласит своего отца в наилучшую землю в Египте, чтобы спасти свою семью от голодной смерти, даже тех, кто предал его… Но это будет не сегодня, и даже не завтра. Не всегда Всемогущий открывает нам Свои намерения здесь и сейчас, ради нас же самих, чтобы мы в смирении и доверии ему принимали каждый новый день…

Перед столкновением с Богом в нашей жизни мы часто остаемся одни. Возможно, оно и к лучшему, что я остаюсь один… Совсем один… когда слышно только журчание ручья, видно только ночной мрак, а внутри – режущее и жгучее чувство полного одиночества и полной неизвестности: ведь невозможно вернуться назад… но как двигаться вперед?

Когда ты остаешься в полном одиночестве, тогда все твое внимание сосредоточивается на Нем, на Некто, Которого не в моей власти контролировать или указывать Ему, что делать или не делать в моей жизни, не говоря уже о жизни своей жены, детей, родителей, братьев и сестер… Это одиночество характерно тем, что, хотя ты обладаешь всем, что у тебя есть здесь и сейчас, но ты осознаешь, что ты абсолютно ничего не можешь контролировать, ты обезоружен, бессилен, сломан, поражен. И именно в этот момент ты кричишь: «Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня, Иисусе Христе!»

Иногда мы в течение многих лет своего следования за Христом продолжаем в глубине своей души бросать Ему вызов, снова и снова… как следствие нашей глубинной внутренней неразрешенной боли, которая раздирает нас изнутри и которую мы боимся доверить и исповедать даже Утешителю. Нет, не из-за греха, а из-за боли…

Почему я временами продолжаю состязаться с Богом, бросаю Ему скрытый вызов? Почему временами состязаюсь с Ним один на один, в полном одиночестве, во мраке ночи, чтобы никто не видел? Я не раскрываю другим истинных причин своей борьбы с Богом, при всем своем кажущемся внешнем духовном благолепии и успехе. Слишком много боли, и вряд ли когда-либо снова откроюсь до конца на этой Безмолвной Планете… И, возможно, даже те причины, которые я осмеливаюсь озвучить Христу, исповедать их Ему, назвав все своими именами, не отражают тех глубинных, настоящих причин, почему в течение многих лет я противостоял Ему, пока не встретил Его у своего потока Иавок, у водораздела времени на «до»… и «после»…

Я не готов и не могу и уже не хочу раскрывать человеку свои глубинные переживания, боль и причины тех ситуаций, когда в отчаянии бросал вызов Ему. Одно могу сказать: каждый раз Некто принимал мой вызов. Да, не сразу, но каждый раз. И каждый раз за поражением следовало смирение, а потом… определенное благословение. Я бросал Ему вызов осозанный или неосознанный не потому, что хотел доказать свою правоту, нет. Но потому что не мог согласиться с той внутренней болью, которую Он допускал для моего же блага. Но благо это становилось явным только через время, иногда даже через годы…

Боль делала и делает свою работу в душе и в отношениях с Отцом таким же образом, как и песок в раковине морского моллюска. В результате защитной реакции моллюска, который перламутровыми листочками обволакивает песчинку, причиняющую боль, рождается настоящий жемчуг, не фабричный. Жемчуг, за которым ныряли на большую глубину и в поисках которого отдавали жизни… И вот эта реальная внутренняя боль в раковинах личностных, рабочих, социальных и семейных стихий посредством душевных страданий, которые человек переживает в себе и через себя, рождается тот Божественный жемчуг, настоящее, нелицемерное перед Отцом «я»…

Возможно, иной раз мы не способны оценить благословение Отца без того, чтобы Он поразил нас и смирил в темных глубинах нашей души… там, на дне нашей души… там, во внутреннем мраке нашей человеческой природы, куда мы часто не допускаем даже тех, кого безмерно любим здесь, на Безмолвной Планете…

Если я бросаю Ему вызов, Он обязательно Его примет. И не тогда, когда буду готов я… не тогда, когда я чувствую, что все вроде бы более-менее под контролем… а чаще всего тогда, когда решает Он, и это, как правило, в условиях полного одиночества и непонимания другими, как врагами, так и ближними…

Когда Бог в момент самой большей моей уязвимости повреждает в борьбе мое бедро, – это не наказание, хотя я и испытываю неимоверную боль… Этим Он указывает мне, насколько бессилен и уязвим я, при кажущейся моей силе, и насколько силен и неуязвим Некто, при кажущемся Его молчании или бессилии во время моей борьбы с Ним… при кажущемся длительном Его молчании. Когда Отец молчит, это не означает, что Он бездействует. И когда я молюсь о том, чтобы Он открывался мне, и чтобы я был ближе к Нему, и чтобы Он прославился в моей жизни, то Отец действует, потому что отвечает на мои просьбы, хотя они редко бывают осознанными. Потому что чаще всего моя молитва – это воздыхания неизреченные во время пробежек, или прогулок в одиночестве….

Отец отвечает, но зачастую совсем не так, как хочется и видится мне… Я могу познать Его силу, осознав свое бессилие… познать Его прощение, осознав свое непрощение ближнего и врага… познать Его милость, осознав насколько я требую справедливости и милости к себе, и насколько бываю несправедлив и немилостив к другим… познать Его любовь, осознав свою скрытую ненависть к тем, кто причинил мне боль…

И осознавая эти контрасты, – кто Он, и кто я, – смиряюсь перед Ним, и прошу только одного во мраке ночи: «Отче благослови, не дай мне сегодня перейти поток жизни из Харрана в Ханаан без Твоего благословения… С искренним Ты поступаешь искренне, Отче; хотя и повреждаешь бедро, поражаешь и смиряешь… но благословляешь… Верую, Господи, помоги моему неверию… моему неверию в то, что песок, брошенный мимо проходящими людьми в ракушку моей души, делает свою работу, производя жемчужину… жемчужину Твою и ради Тебя…»
— —
Канал «Дорожных щепок» в Telegram:
https://t.me/shchepki

Leave a Reply

Primary Sidebar

Secondary Sidebar