Skip to content

Спасибо, что вы не всех нас истребили, когда вошли в Ханаан…

Спасибо, что вы не всех нас истребили, когда вошли в Ханаан… published on No Comments on Спасибо, что вы не всех нас истребили, когда вошли в Ханаан…

Последние годы в молитве я больше отождествляю себя с женщиной хананеянкой, которая встретилась с четырьмя барьерами прежде, чем услышала: «да будет тебе по желанию твоему»…  

«И, выйдя оттуда, Иисус удалился в страны Тирские и Сидонские. И вот, женщина Хананеянка, выйдя из тех мест, кричала Ему: помилуй меня, Господи, сын Давидов, дочь моя жестоко беснуется. Но Он не отвечал ей ни слова. И ученики Его, приступив, просили Его: отпусти ее, потому что кричит за нами. Он же сказал в ответ: Я послан только к погибшим овцам дома Израилева. А она, подойдя, кланялась Ему и говорила: Господи! помоги мне. Он же сказал в ответ: нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам. Она сказала: так, Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их. Тогда Иисус сказал ей в ответ: о, женщина! велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему. И исцелилась дочь ее в тот час» (с) Матфей 15:21-28.

Первый барьер: молчание Бога. Женщина не просто просила, молила. Она кричала. Кричала не просто о милости к дочери. Кричала: «Помилуй меня!» Дочь бесновалась, и смотреть на это материнскими глазами было нестерпимо больно и невыносимо, настолько невыносимо, что она уже без стыда перед Иисусом, Его учениками и другими людьми кричала: «Помилуй меня!» Но Он молчал… Он не отвечал ей ни слова… А она продолжала кричать… Часто мы, встретившись с молчанием Бога, перестаем обращаться к Нему. Все равно ничего не меняется. Какой смысл кричать? Ведь Он далек и глух к моим крикам, равнодушен к моей семье… Мы перестаем кричать, потому что не можем смириться с тем, что Бог нам непонятен. А ведь мы требуем от Него открытости, ясности, ответов…

Второй барьер: отношение учеников. Ее крик просто надоел им так, что они подключились и просили Его: «отпусти ее, потому что кричит за нами». Т.е. помилуй ее, потому что ее крик надоел нам, ведь она кричит за нами. Испытывали ли вы когда-либо подобное отношение со стороны близких вам людей: «Отец, ответь ей, потому что своими молитвами и просьбами она уже всем здесь надоела!»? Конечно, они все это говорят не в такой форме, а в более духовной, но суть отношения та же: «Отче, отпусти ее, потому что кричит за нами; за нами, Отче»… Подождите, но ведь именно это тот момент, когда нужно плюнуть на Церковь, встретившись с таким отношением со стороны близких людей, считающих себя исповедующими христианами? А потом рассказывать о том, какие все верующие…, предварительно грохнув дверью и высказав всем им свое отношение… Но хананеянка продолжала кричать…

Третий барьер: ты не из того народа, к которому Я пришел – «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева». Другими словами, можно понять, что Он указал ей на ее место: ты – хананеянка, а я пришел к Израильтянам. Если Израильтяне – погибшие овцы, то хананеяне … волки? Или что это значило? Почему такой контраст и противопоставление? Когда дом Израилев вышел из Египта, Бог повелел ему истребить хананеев, наряду с другими шестью народами. Их идолопоклонство было настолько богопротивным, что его можно было назвать Содомом и Гоморрой международного масштаба, и в качестве инструмента наказания должен был выступить не огонь с неба, а меч дома Израилева. Но дом Израилев не выполнил этого поручения. Тем не менее, среди хананеев встретилась и Раав, праматерь Иессея, отца Давида царя. И вот сейчас одна из хананеянок, – из племени подлежавшего истреблению, но не истребленного, из племени, представитель которого чудным образом вошел в родословную Иисуса Мессии, – просит помиловать ее. Просит Сына Давида, потомка Раав, помиловать ее. Она не психанула, не обозвала Его бездушным. Она, подойдя, кланялась Ему и говорила, уже без крика: “Господи! помоги мне…” А в мыслях, возможно, добавила: «Спасибо, что вы не всех нас истребили, когда вошли в Ханаан…»

Четвертый барьер: абсолютно некорректное, с нашей точки зрения, сравнение избранных с детьми, а моего народа с псами – «нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам». Всё. Этот момент – точка невозврата: Он вначале молчит, потом некорректно относятся ко мне Его ученики, потом Он указывает, что я не из того народа, к которому Он пришел, и, наконец, Он сравнивает мой народ с псами! Самый момент сказать: «Иисус, никогда в жизни я больше не обращусь к Тебе и никому никогда не посоветую, с таким Твоим и Твоих учеников отношением к людям!»… Но как реагирует женщина? Она сказала, думаю, уже намного тише и слегка заикаясь: «Так, Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их»… 

Настолько сильна была любовь ее к дочери, настолько сильны ее мучения, настолько отчаянно она нуждалась в помиловании и благодати, что она приняла и молчание Иисуса, и отношение учеников, и лишнее напоминание о хананейском происхождении, которые подлежали истреблению, и косвенное сравнение ее народа с псами. Приняла Иисуса таким, какой Он есть: непонятный, молчаливый, странный. Приняла Его словесные ответы такими, какими они были в реальности. Приняла себя, услышав два сравнения, на которые легко можно было обидеться. Приняла… и тогда Иисус сказал ей в ответ: «О, женщина! Велика вера твоя. Да будет тебе по желанию твоему». И исцелилась дочь ее в тот час.

Хананеянка получила ответ. Хотя нужно было еще дойти домой, чтобы удостовериться в ответе, а это – время и дорога. Но она поверила еще до того, как подошла к Нему. Она продолжала верить в то время, когда кричала, а Он молчал. Она продолжала верить, несмотря на отношение учеников. Она продолжала верить, несмотря на указание, что ее народ не представляет для Него интереса в настоящий момент. Она продолжала верить, несмотря на то, что могла оскорбиться сравнением с животным, которое в доме Израилевым считалось нечистым. Она продолжала верить…

И сегодня, молясь об Украине, я продолжаю – «верую, Господи, помоги моему неверию!» – верить, что Он ответит. Да, кажется, Он сейчас молчит. Но я верю. Верю, несмотря на то, что некоторые служители указывают мне, о чем следует просить Его в отношении Майдана, Крыма, Донбасса, России, Америки, а о чем не следует; о чем следует просить Его публично, а о чем не следует. Но я верю. Я верю, несмотря на то, что украинский народ не настолько «богоносец», как российский, несмотря на то, что Киев – не Третий Рим, а Украина – не наследник Византийской империи. Но я верю. Я верю, несмотря на то, что мой народ считают не нацией, мою страну считают не страной, мой язык считают не языком. Но я верю. Я верю, что преодолев все барьеры, в конце пути я услышу Его слова: да будет тебе по желанию твоему… Мое желание сегодня: чтобы Украина смирилась перед Отцом, чтобы она исцелилась. Обо всем остальном Он позаботится, как позаботился даже о язычнице не из “богоносного” народа…

Я остаюсь частью своего украинского народа, и люблю его, даже если его считают псом. И это абсолютно не означает, что вследствие любви я ненавижу другие нации. Перестал ли я молиться? Абсолютно нет. Но я просто буду продолжать кричать к Нему, преодолевая барьер за барьером, но никак не в молитвенном угаре, а тихо или даже безмолвно повторяя: «Го-о-осподи, поми-и-илуй нас! Иисусе, Сыне Божий, помилуй нас! Спаси и сохрани!» И я верю, что однажды, когда-то, Он ответит. Но даже если я и не увижу Его ответа, я постараюсь принять Его таким, какой Он есть: близкий, но непонятный, громкий, но молчащий, милующий, но наказывающий… Господи, помоги моему неверию…

 

Leave a Reply

Primary Sidebar

Secondary Sidebar